(812)333 3003

  • КАТАЛОГ:

СТЕКЛОМОЛЛИРОВАННОЕ (ГНУТОЕ) СТЕКЛО,   ОБЛИЦОВОЧНЫЕ МАТЕРИАЛЫВЫРАБОТКА СОЛНЕЧНОЙ ЭНЕРГИИКРОВЛИ И ФАСАДЫ ИЗ ТИТАНЦИНКАОСВЕТИТЕЛЬНОЕ ОБОРУДОВАНИЕ

 

С помощью форума мы надеемся усилить значение новационных технологий, облегчить и ускорить процесс их внедрения в производство. Темы форума: ПОИСК НОВЫХ ПОДХОДОВ К СТРОИТЕЛЬСТВУ * ПРИМЕНЕНИЕ СОВРЕМЕННЫХ МАТЕРИАЛОВ * ВНЕДРЕНИЕ ИННОВАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ

  • МИРОВАЯ АРХИТЕКТУРА 

посмотрите все объекты выбрав "новости мировой архитектуры", или выберите один из разделов каталога, например "динамическая архитектура"

Жилой дом HL23

Жилой дом HL23

Защита от солнца

Защита от солнца

  • ТЕХНОЛОГИИ

ФАСАДНЫЕ РАБОТЫ

МОДУЛЬНЫЕ ФАСАДЫ

ОБЛИЦОВКА ФАСАДОВ

СТРУКТУРНОЕ ОСТЕКЛЕНИЕ

ПРОИЗВОДСТВО АЛЮМИНИЕВЫХ КОНСТРУКЦИЙ

ФАСАДНЫЕ МАТЕРИАЛЫ

АЛЮМИНИЕВЫЕ ФАСАДЫ

МОНТАЖ ФАСАДА

ОСТЕКЛЕНИЕ ФАСАДА

ЭЛЕМЕНТНЫЙ ФАСАД

ВЕНТФАСАД

РЕСТАВРАЦИЯ  ФАСАДА

УТЕПЛЕНИЕ ФАСАДА

ПРИМЕНЕНИЕ ЭТФЭ

ОГНЕСТОЙКИЕ ФАСАДЫ

ВЫСОТНОЕ ОСТЕКЛЕНИЕ

ЗЕНИТНЫЕ ФОНАРИ

СВЕТОПРОЗРАЧНЫЕ КОНСТРУКЦИИ

ШУМОИЗОЛЯЦИЯ

СВЕТОПРОЗРАЧНЫЕ

МОНТАЖ ВЕНТИЛИРУЕМЫХ ФАСАДОВ

ЭНЕРГОЭФФЕКТИВНОСТЬ

МОКРОЕ УТЕПЛЕНИЕ

НАВЕСНЫЕ ФАСАДНЫЕ СИСТЕМЫ

СОКРАЩЕНИЕ СРОКОВ 

ТЕПЛОИЗОЛЯЦИЯ

ВХОДНЫЕ ГРУППЫ

ВИТРАЖИ, ВИТРИНЫ

АЛЮМИНИЕВОЕ ОСТЕКЛЕНИЕ

СВЕТОВЫЕ ФОНАРИ

ОШТУКАТУРИВАНИЕ ФАСАДА

ОСТЕКЛЕНИЕ БАЛКОНА,ЛОДЖИИ

АЛЮМИНИЕВЫЕ ВИТРАЖИ, ОКНА

СТЕКЛЯННЫЕ КОНСТРУКЦИИ

РЕСТАВРАЦИОННЫЕ РАБОТЫ

ПРОЗРАЧНАЯ КРОВЛЯ

ЦИНКОВЫЕ КРОВЛИ И ФАСАДЫ

ЗИМНИЙ САД

ЛЮКИ ДЫМОУДАЛЕНИЯ

ЗАМЕНА ХОЛОДНОГО ОСТЕКЛЕНИЯ НА ТЁПЛОЕ

ОСТЕКЛЕНИЕ АЛЮМИНИЕМ

ОТДЕЛКА ФАСАДОВ ЗДАНИЙ

ПРОЗРАЧНЫЕ КОЗЫРЬКИ

ТЁПЛОЕ ОСТЕКЛЕНИЕ ЛОДЖИИ

УТЕПЛИТЬ БАЛКОН

ФАСАДНОЕ ОСТЕКЛЕНИЕ

 

  • НОВЫЕ СТРОИТЕЛЬНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ И МАТЕРИАЛЫ

 


Проблемы развития средового подхода в проектировании

 

Архитектура и строительство России Москва, 25.08.2008, Л. А. ВИКТОРОВА

 

ДАННЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН В АРХИВЕ ПУБЛИКАЦИЙ.  ДЛЯ БОЛЕЕ УДОБНОГО ЧТЕНИЯ,  ПОЖАЛУЙСТА ПЕРЕЙДИТЕ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ...

Попытки осознать, для кого проектирует архитектор, вылились в идею создания особого метода, названного средовым подходом. Он ориентирован на гуманизацию профессиональной направленности архитектурного творчества, на индивидуальные аспекты жизнедеятельности человека, проявления его личности в составе определенного сообщества людей и в конкретном месте. Однако методологические подходы к формированию среды обитания человека находятся, в основном, на уровне интуиции, а имеющиеся рациональные основы пока еще довольно-таки туманны.
Средовой подход в архитектуре, выделившийся из возникшего во второй половине XX века экологического движения, до настоящего времени теоретически недостаточно осознан, проанализирован и формализован, поэтому зачастую остается непонятным, как его применять в реальном проектировании. Здесь можно усмотреть некоторую аналогию с разработанным и принятым ООН в 1995 году показателем ИЧР - индексом человеческого развития, в котором синтезированы: доход на душу населения, уровень образования взрослого населения и средняя продолжительность жизни. Этот балльный показатель, дающий интегральную и итоговую характеристику социально-экономического развития государств, ориентирован на человека как на меру и результат деятельности правительства и, по мнению разработчиков, должен заменить показатель ВВП (валовой внутренний продукт, выраженный в долларах США и пересчитанный в соответствии с индексом паритета покупательной способности валют, на душу населения в год).

Однако, через почти полтора десятилетия использования индекс человеческого развития остается известным только немногим любознательным, читающим доклады ООН и другую специальную литературу. Главная причина проста: политикам невыгодна замена показателя ВВП на ИЧР, так как с его введением многие государства, считающиеся высокоразвитыми, должны будут уступить место в рейтинге наиболее благополучных стран тем государствам, которые проводят сильную и широкомасштабную социальную политику, ориентированную в первую очередь на удовлетворение нужд и потребностей граждан. По аналогичным причинам, метод средового подхода в архитектуре, означающий на деле переориентацию проектирования с достижения экономико-политических целей на социально-психологические и эколого-физиологические ценности, фактически используется только для публичных деклараций, призванных показать приверженность актуальным идеям устойчивого развития.

Толкования отдельных аспектов средового подхода к проектированию не обладают определенностью, а также зачастую слабо обоснованы. Сегодня он представляет собой привлекательную общую идею, в рамках которой пока не найдены базовые критерии, которые направляли бы архитекторов-исследователей и архитекторов-практиков по пути, отличному как от трудно реализуемого стремления удовлетворить каждого индивидуума, так и от малоэффективной ориентации на некое расплывчатое коллективное. Для человека, занятого конкретной деятельностью, в целостную среду его жизнедеятельности включаются, как минимум, две локальные среды - проживания и деятельности. Сюда по праву должно также входить то городское пространство, которое человеку приходится пересекать при перемещениях из одного ареала в другой. При этом следует подчеркнуть, что ансамбли городских улиц и площадей лишь эпизодически воспринимаются человеком активно и осознанно. Это происходит, преимущественно, в рекреационные периоды его жизнедеятельности, когда повседневные причины озабоченности отходят на задний план.
Взаимодействия людей со своим социальным и культурным окружением достаточно сложны, поэтому целесообразно выделить биологические и небиологические аспекты этого общения, внешние и внутренние воздействия на конкретную локальную среду жизнедеятельности человека. Некоторые современные исследователи архитектуры предполагают, что средовой подход в проектировании должен каким-то образом отмежеваться от биологических истоков, экологии, физиологии человека и базироваться на неопределенных “небиологических” механизмах взаимодействия людей со своим социальным и физическим окружением”.

В этой концепции фундаментальной категорией восприятия архитектурного объекта являются эмоции, а их не всегда можно применить к реальной действительности. Предполагается, что для архитекторов практические нужды людей непременно скучны и бесцветны. Пренебрежение функциональными аспектами проектирования, игнорирование инженерной инфраструктуры города и отдельных зданий, презрение к физиологическим аспектам жизнедеятельности способствуют проектному невежеству и истощению источников архитектурных идей.

Результаты, полученные на конференции “Современные проблемы формирования городской среды”, проведенной ВНИИТАГ и СА СССР в 1989 году, показали, что понятие “среда” было в то время довольно туманным. Хотя и произошел отказ от тезиса “среда - это все подряд”, а также были приняты для рассмотрения различные факторы, влияющие на среду, само существо средового подхода к проектированию осталось размытым, не имеющим четких границ и понятно сформулированных дефиниций. В итоговых документах конференции сделан вывод о том, что “средовой подход только в той мере остается продуктивным научным направлением, в какой у его представителей развита интуиция среды. Она и позволяет в любом конкретном исследовании исследовать среду, а не сопутствующие ей реалии, конечно связанные со средой, но вполне успешно изучаемые и вне средового подхода”.

Странность такого вывода очевидна, поскольку интуиция необходима науке для сочинения гипотез и выбора направления исследования. Но в прикладном плане, то есть для разработки конкретных правил и рекомендаций по проектированию, одной интуиции недостаточно. Архитектуроведение при таких подходах фактически не работает на практику, поскольку для этого нужна более твердая и формализованная основа, чем интуиция. Возможно, что опираясь только на интуицию проектировать могут высокоталантливые специалисты, у которых интуиция иногда успешно подменяет знание. Но таланты - редкость, а проектированием занимается множество специалистов разного уровня развития и талантливости.

Для того чтобы среда и все ее составляющие были полноценными и действительно учитывали интересы человека, необходимо точное и подробное знание, сконцентрированное, в том числе, в научно обоснованных правилах и нормах, подкрепленное конкретными решениями, которые исследователи могут рекомендовать проектировщикам как образцы. Вызывают сожаление потраченные впустую творческие силы архитектора, часто безрезультатно сопротивляющегося как будто неожиданно возникшим требованиям, связанным с вентиляцией или пожарной безопасностью здания, и проектирующего без должного знания этих требований и понимания последствий для архитектурно-строительной части, Дкоторые из них вытекают.

Также жалкими выглядят попытки архитектора сделать на промышленном предприятии из пятиэтажного административного здания доминирующий объем на фоне примитивного по геометрической форме и пластике производственного корпуса, тогда как рядом с ним технологи запланировали поставить высотное хранилище стеллажного или силосного типа, о необходимости чего архитектор не догадывался, так как не счел нужным вникать во все подробности организации производства. Вывод напрашивается сам собой: создать приемлемое композиционное или объемно-планировочное решение конкретного здания без точных и подробных знаний об окружающей среде и элементах инфраструктуры невозможно.

Субъективные факторы в существующем понимании средового подхода к проектированию чрезмерно выпячены и идеализированы. В частности, человек рассматривается как личность, воспринимающая архитектуру в аспекте произведения искусства. В свое время Ле Корбюзье писал: “Тот, кто имеет дело с архитектурой, должен безупречно владеть пластическими формами… доступ к этой профессии должен быть открыт только для людей, в нужной форме наделенных чувством пространства”. Однако сосредоточение творческих усилий на создании оригинальных форм часто отрывается от потребностей людей - “фактических потребителей архитектуры, находящихся внутри формы”, а также от окружающих строений и местности.

Качество планировки здания, организация его внутреннего пространства для некоторыхпроектировщиков - это второстепенные факторы. В такой позиции, как метко выразился Тоструп, “есть риск, что результат архитектурного труда станет лишь демонстрацией использования изощренного образа, выраженного средствами, продиктованными манией величия”. Эмоциональная реакция людей на архитектурный объект - не только результат эстетического воздействия формы. Она столь же тесно связана с социальными качествами здания и его комфортностью.

Техницистическое мышление конструктивизма изменило архитектурные формы, сделало их логичными с точки зрения упрощения конструкций. В середине XX века формы снова стали изменяться, но уже по иным причинам. Поиски новых форм в подавляющем большинстве случаев исходили из интуиции - важного и ценного качества архитекторов, однако недостаточного для полноценного проектирования современных сооружений, к тому времени значительно усложнившихся. Теоретики архитектуры в поисках новых форм ушли от понимания здания как сложной структуры с множеством инженерных систем, а потом начали сетовать на потерю архитектором главенствующей роли и на засилье инженеров. Соперничество с инженерами дополнилось конкуренцией с новыми видами проектной деятельности, в том числе с дизайном.

Явление технизации среды до сих пор воспринимается многими архитекторами как вытеснение из нее искусств, хотя современную динамично развивающуюся цивилизацию уже со времени становления капитализма часто именуют научно-технической. Это связано с прогрессирующим изменением техники и технологий на базе использования научных достижений, что оказывает существенное влияние на все стороны человеческой жизнедеятельности, в том числе и на искусство.

Каждая эпоха имеет свои требования, которые влияют на выбор и творческие возможности архитектора. Однако он находится под большим давлением традиций, уважение к которым ему обычно прививается на начальных этапах образования. Традиция оказывает магическое действие на некоторых архитекторов. Практика сохранения в арсенале архитектурных решений и деталей тех элементов, которые потеряли функциональное или конструктивное назначение, постоянное повторение форм визуальных прототипов может привести к тому, что архитектура станет клишированной и будет напоминать набор избитых фраз. В частности, копирование и изучение фасадов зданий архитектурных шедевров не может открыть законы сотворения совершенных форм. Наверное, создавать архитектуру своего времени можно только в том случае, когда сооружения прошлого рассматриваются как источники вдохновения, а не как образцы для подражания.

Не следует просто копировать стили прошлого, надо перестать мыслить только категориями адаптации, а также полезно учитывать современные конкретные изменения в функционировании зданий, усложнение инженерных и информационных систем. Например, сейчас появились системы навесных фасадов . На существующем многоэтажном здании теоретически возможно время от времени изменять фасад здания , придавая ему новый облик. В такой ситуации могут появиться архитекторы, функции которых будет сродни работе кутюрье, то есть они станут разработчиками модных фасадных одежд.
Возникшее в последние годы обращение теоретиков архитектуры к методам лингвистики, семиотики и других наук, продиктованное поисками новых направлений формообразования, слишком отдалилось от практики и может оцениваться в качестве актуального преимущественно как учебный метод развития архитектурной фантазии. В наши дни становится жизненно важной разработка иных методов архитектурного формообразования. На этом пути уход в деконструктивизм и так называемую нелинейную архитектуру - явление краткосрочное, не имеющее под собой разумной основы. Это, если можно так выразиться, своеобразная истерика в контексте поисков экстравагантных форм, или эпатажная демонстрация беспредельности архитектурной фантазии и почти неограниченных возможностей современной строительной техники. Однако, даже если признать эти направления в архитектуре состоявшимися, они могут иметь отношение исключительно к узкому кругу единичных объектов, претендующих на исключительность в силу своей особой функции. Трудно вообразить, что произведения, подобные музею Гуггенхейма в Бильбао Фрэнка Гери, или сооружения, созданные Захой Хадид, станут часто встречающимися. Кроме того, не они в большинстве случаев формируют реальную среду обитания человека.

Архитекторам пора перестать конфликтовать с инженерами, конструкторами, дизайнерами и переходить к сотрудничеству, так как даже в сугубо утилитарных системах, разработанных этими специалистами, можно почерпнуть новые архитектурно-художественные идеи. Инженеры, работая без архитекторов, вполне способны создавать рациональные структуры и планировки. Но их творения бывают бездуховными, а функциональность чрезмерно прямолинейна. Архитектор, от роду обладая особой творческой интуицией, способен совершенствовать предлагаемые ему инженерами решения, выбирать нужные компоненты или адаптировать их путем тонкого интуитивного процесса трансформации. Он владеет тектонической грамотностью, отсутствующей у инженеров, обычно опирающихся только на расчеты.

Среди инженеров встречаются отдельные архитектонически грамотные личности с врожденным чувством меры, пропорций, цельности сооружения, стилистической связности его элементов, но это - исключение, а не правило. Архитектура не создается путем применения только рационалистических подходов и аналитических методов. Она основывается на сочетаниях интуитивного и рационального, инженерных расчетов и искусства, поэтому специализация проектного труда должна быть в определенной степени дополнена синтезом профессиональной деятельности. Архитектору не обязательно досконально знать работу системы внутреннего водопровода, по он должен понимать, как эта система влияет на планировку здания, какие для нее нужны площади и каковы ее элементы, которые могут влиять на формообразование.

Понимание архитектуры как деятельности по организации пространства и созданию среды, должно принять в себя все разнообразие природы и деятельности человека. Одна из задач архитектуры - обеспечение органичной связи конкретного места пребывания человека с его потребностями, возникающими при различных видах жизнедеятельности. Особенности места дают систему ощущений, чувств, знаний, указывающих проектировщику степени свободы и объем ограничений, а также возможные координаты творчества, создающие так называемый дух места, то есть - среду в архитектурном контексте.

Конкретное место можно еще назвать локальной средой, входящей в общую среду жизнедеятельности. Локальная жилая среда - это индивидуальное место, где человек стремится к уединению, релаксации, общению со своей семьей или к кабинетному творчеству. Локальная среда трудовой деятельности - это коллективное место человека: офис для менеджеров, фабрика для инженеров и рабочих, театр для актеров. Локальная общественная среда это различные общественные пространства, в которых осуществляются управленческие, торговые, развлекательные, образовательные и другие общественные функции, в итоге работающие на человека. Городская среда это общая среда жизнедеятельности, где локальные среды: жилая, трудовая и общественная взаимодействуют и связываются друг с другом сетью улиц, магистралей, площадей, иных видов коммуникаций.

Разрастание крупных городов в мегаполисы создает кризис градостроительства, выражающийся в потере целостности среды жизнедеятельности. Локальные среды удаляются друг от друга, увеличиваются протяженность и объемы транспортных и инженерных инфраструктур в пространстве городской среды. Новое строительство в городах ведется без учета взаимосвязей локальных сред конкретных людей и последствий удлинения передвижений между этими средами.

Чересполосица и пространственное смешение локальных сред, потеря целостности городского пространства усугубляют потребность человека в ориентации, которую традиционно обеспечивали вертикали сооружений, горизонтали транспортных магистралей и улиц, перепады рельефа и характер природного ландшафта. В европейских городах, созданных на базе средневековых поселений, вертикали собора и башни над ратушей давали четкую ориентацию в пространстве. Градостроительные уставы, оберегая эти ориентиры, запрещали при строительстве превышение их высоты. В современных городах набор ориентиров значительно разнообразнее: торгово-развлекательные центры, группы высотных офисных зданий в деловых центрах, театры и другие объекты общественных локальных сред, в которых предполагается не только наличие оригинального по архитектуре объекта, но и пространства, соответствующего его влиянию.

В теории средового подхода общепринято сопряжение двух компонентов: субъект (человек) + среда. Но было бы вернее его заменить сочетанием этих двух составляющих с третьим, которым является объект, что и сформирует условную структуру архитектурного произведения. Под термином “объект” понимается здание, сооружение или комплекс сооружений, спроектированные для конкретного субъекта. Термин “субъект” трактуется как конкретный человек, его семья, или сообщество, группа людей, объединенных конкретным видом жизнедеятельности. Термином “среда” целесообразно называть архитектурно организованное пространство для размещения объекта, спроектированного для конкретного субъекта. В каждом конкретном месте сочетаются: среда, объекты, наполняющие среду, и люди, жизнедеятельность которых протекает в этих объектах и в среде в целом. Значение каждого из трех составляющих меняется в зависимости от местных особенностей.

В жилой среде главенствует человек. Его потребностям и общественному статусу подчинен архитектурный характер среды и составляющих ее объектов. Поэтому формула жилой среды может быть записана следующим образом:
среда + СУБЪЕКТ + объект

В общественной среде главным обычно является объект, обращающий на себя внимание своей архитектурно-художественным решением и претендующий на соответствующее ему пространство. Значение здания как объекта часто подчеркивается его оригинальными, экспрессивными или даже помпезными формами. Для данной категории среды важно эстетическое оформление прилегающей территории, так как здание организует пространство и наполняет его символическим контекстом. Здесь формула среды будет выглядеть так:

среда + ОБЪЕКТ + субъект

В среде трудовой деятельности доминирует функция, которая определяет основные характеристики среды и ей также подчинены размещенные здесь объекты. Поэтому формулу среды трудовой жизнедеятельности целесообразно записать в виде:

СРЕДА + объект + субъект

Сочетания трех компонентов подвергаются изменениям в процессах нового строительства в пределах существующей среды, что можно проиллюстрировать на примерах создания пешеходных улиц в крупных исторических городах. Придание улице статуса пешеходной изменяет в первую очередь ее среду, которая становится преимущественно развлекательной. Эту метаморфозу, например, претерпел московский Арбат. В проекте превращения этой улицы из обычной в пешеходную не были в достаточной мере приняты во внимание интересы осуществляющих здесь свою жизнедеятельность людей, то есть живущих или работающих. Изменения среды проявились в том, что неподходящие для развлекательной среды офисы и жилища уступили место сувенирным магазинам и предприятиям общественного питания. На месте бывшей проезжей части стихийно образовалась центральная зона с открытой торговлей, бродячими музыкантами и художниками. Время от времени гонимые властями, они упорно возвращаются и задают основной тон преображенной для развлечений и досуга среде Арбата.

Жителей и работников разнообразных учреждений вытеснила развлекающаяся толпа, под воздействием которой они уже не смогли ни жить, ни работать на улице, где ежедневно с утра до поздней ночи бурлит праздник. Изменились и объекты этой улицы: исчез транспорт и другие элементы инфраструктуры, от бывших жилых домов и конторских помещений остались старинные фасады домов и некоторые другие конструкции, а функции их изменились. Из деловых и жилых они превратились в декоративное обрамление улицы, предназначенной для праздных прогулок. Надо заметить, что архитекторы, проектировавшие пешеходный Арбат, не могли предвидеть все последствия изменения среды, когда поменялось не только функциональное назначение объектов, но и субъекты (люди).

Имеется противоположный пример, когда, правда только гипотетически, попытались преувеличить роль субъекта (человека) при возможном преобразовании улицы, где доминирующим элементом является среда. Раздумывая над средообразующим феноменом и взяв для умозрительного анализа образ Невского проспекта Санкт-Петербурга, архитектор А. В. Степанов предположил, что основой для формирования среды может стать социальная роль субъектов, то есть их поступки, ожидания, ценностные ориентации: "Имея представление о ролях, желаемых в данном месте, можно формировать городское окружение, ориентируясь на соответствующие стили жизни".

Идея средового модифицирования Невского проспекта опирается на людей (субъектов среды), играющих следующие социальные роли: "денди" (праздность, экстравагантность, элегантность, непринужденность), "шикарная публика" (роскошь и щегольство в ущерб вкусу), "эстетствующие" (отношение к Невскому как святилищу искусств), "богема" (жизнь с гитарой, с мольбертом, инфантильная эмоциональность, эпатаж), "тусовка", "неформалы", "свободная торговля" и "свободные покупатели". Последние две категории преобладают, что связано со специфическим периодом развития страны - разгаром "перестройки", когда в 1989 году у Степанова родилось данное предложение. Этот набор социальных групп, если их можно так назвать, явно неполон, но достаточно забавен.

Вряд ли эту фантазию следует воспринимать как результат научного исследования, но учитывая, что она фигурировала в докладе, сделанном на серьезной научной конференции, целесообразно проанализировать ее в статусе гипотезы. Предлагаемый вариант создания среды на Невском проспекте представляется актуальным, поскольку, как утверждает Степанов, без преобразований, учитывающих интересы указанных социальных слоев общества, эта зона деградирует, так как снижение "ролеформирующей способности" Невского приведет его к "прогрессирующему провинциализму". Несмотря на такой безрадостный прогноз, Невский проспект до сих пор демонстрирует феномен давно сложившейся среды, являющейся культурным, историческим, архитектурным памятником, насыщенным активной жизнедеятельностью различных слоев общества, причем, в основном, совсем не тех, на которые предлагал ориентироваться Степанов. Невский - это особая среда главной улицы знаменитого исторического города, где главенствуют два компонента формулы среды: среда и объекты. С социально-культурной точки зрения неприемлемо, чтобы жизнедеятельность "тусовки", "свободных торговцев" и других подобных элементов общества преображала эту среду по своему вкусу. Архитектурная и историческая среда главного проспекта Санкт-Петербурга скорее нуждается в обратном - защите от субъектов с такой социальной ролью, которые при этом не должны подвергаться прямым гонениям.

При средовом подходе в оценках и преобразованиях архитектуры Невского не следует преувеличивать роль субъекта. В триаде: среда+объект+субъект, рассмотренной в отношении Невского проспекта, преобладает элемент "среда", а элемент "объект" находится в подчиненном положении, так как существующие объекты не могут радикально изменяться, они могут только реставрироваться, появление же новых объектов затруднено в связи со множеством ограничений, важнейшим из которых является соответствие стилю данной устоявшейся среды. Элемент "субъект" в среде Невского представляется более в пассивном, чем активном состоянии, поскольку свои социальные особенности субъекты могут реализовывать преимущественно в интерьерах.

Интересно, что автор этого предложения после всех сложных умозаключений в отношении субъектов с различными социальными ролями делает неожиданный вывод: "Принимая или отвергая ролевую концепцию средообразования, будем помнить: наши роли создаются средами, но не наоборот. Борьбу с провинциализмом придется начинать с формирования сред для реликтовых и умерших ролей". После такого вывода можно только предположить, что, либо неудачно выбран объект для примера, либо вся статья была шуткой, показавшей абсурдность ролевой концепции для преобразования давно сложившейся и устоявшейся среды.

Изучение материалов по методике средового подхода применительно к городам не дало сколько-нибудь убедительных примеров. Градостроители предлагают подразделение жителей города на активных и пассивных. При этом образ пассивного человека уподобляется роботу, поведение которого определяется внешними средовыми стимулами. Образ активного человека происходит из предположения, что внешние стимулы не могут объяснить человеческое поведение, так как сущность человека - в его активной деятельности. Поэтому средовой подход должен ориентироваться на изучение человека в его средовой деятельности, а в приложении к практическим задачам проектирования - на изучение точек соприкосновения человеческой деятельности со средой. В качестве таких точек предлагаются поведение и восприятие, осуществленное через познание среды, а не спонтанные ощущения.

Несомненно, что проектирование и строительство должны вестись с учетом реальной ситуации, соответствующей конкретному пространству и конкретной локальной среде. Но перед началом этих важных процессов преобразования среды обитания человека необходимо осознать и проанализировать исходные данные и ситуацию в целом как сложную совокупность взаимосвязанных факторов. Архитектор, освобождающий себя от ограничений, обусловленных необходимыми связями, теряет чувство места, ощущение особенностей той или иной локальной среды, доминирования в ней объектов, потребностей человека, или самой среды в силу ее характера. В том числе по этой причине наблюдается архитектурный разнобой объектов, составляющих застройку современных загородных поселков вокруг Москвы и других крупных городов.

Современные минивиллы с колоннадами и минизамки с башенками, тесно заполонившие территории вокруг крупных городов и раздражающие своей убогой претенциозностью и бестолковостью - это следствие взаимовлияния нескольких причин. Во-первых, крошечные участки земли величиной 6-10 соток раздавались в прежнем социалистическом государстве гражданам с подспудной целью частичного решения продовольственного обеспечения их семей собственными руками. В связи с ограниченным функциональным назначением этих участков для садоводства и огородничества ограничивалась величина второго "рекреационного" жилища, прежде всего - габариты так называемых "садовых домиков", как в плане, так и по высоте. Можно предположить, что ограничение по площади мотивировалось нуждой больше земли отдать под огород, а нормирование высоты вызвано стремлением не затенять посадки.

В начале 1990-х годов эти "ущемления прав человека", хотя их официально не отменяли, были забыты как "наследие тоталитарного режима". Кроме того, участки земли все чаще стали использовать не только для выращивания сельскохозяйственной продукции, но и для различных видов отдыха. У некоторой части населения завелись свободные деньги, расширился рынок стройматериалов, и дома стали трехэтажными. Специфическая среда садово-дачных кооперативов разрушилась, она стала практически неуправляемой со стороны местной администрации. В развитии пригородных территорий стал преобладать сиюминутный и несистемный объектный подход.

Архитекторы, получая частные заказы на "виллы", старались, чтобы проект просто понравился заказчику, и не заботились о проблемах создания благоприятной и целостной среды. В большинстве случаев заказчик начинал диктовать свои архитектурные предпочтения, что можно посчитать реализацией методики средового подхода, хотя и непрофессиональной, поскольку при таком субъектно-объектном методе проектирования интересы конкретных людей в какой-то степени учитывались. Однако в подобной практике полностью отсутствует градостроительный аспект, что предопределяет неполноценность результатов.

Среда должна соответствовать не только нуждам и предпочтениям конкретного человека - потребителя, как это предполагают теоретики. Она, как бы с этим ни спорили, также представляет собой физическое и историческое окружение объекта. Например, вилла - это объект, спроектированный для конкретного субъекта с учетом его эстетических предпочтений и обеспечивающий нормальный уровень комфорта. Но расположенную на шести сотках виллу трудно, не греша против совести, числить в категории произведений архитектуры. Для этого она должна стоять на участке значительных размеров и с такими ландшафтными особенностями, которые позволяли бы композиционно разделять соседние дома, особенно виллообразные, если таковые возводятся рядом. Если псевдовиллы терзают архитектурный вкус при восприятии застройки новых подмосковных поселков, то в ландшафте Финляндии они смотрятся совсем неплохо. В стране многочисленных островов, протоков и озер можно чуть ли не каждую виллу расположить на отдельном острове со скалами, деревьями и своим причалом. Это позволило сформировать благолепные пейзажи, несмотря на видимое вторжение артефактов в природу, что обусловлено сбалансированностью соседствующих элементов.

Направленность архитектурного творчества в основном на создание "ликвидных объектов недвижимости" и отсутствие средового подхода при проектировании застройки пригородных зон крупных городов привели к массовому строительству псевдодворцов и лжекрепостей, без меры украшенных башенками, куполами, ампирными фронтонами. Такие "произведения архитектуры", тесно натыканные на небольших участках земли, создают хаотичную и ущербную градостроительную ткань, неоправданно заменившую собой природный ландшафт.

Заказчик владелец небольшого клочка земли, воздвижением такого рода особняка публично демонстрирует индивидуальное представление о жилой микросреде, зачастую почерпнутое из иллюстраций к сказкам братьев Гримм и оставшееся в памяти с детских времен. Исполнителями воли застройщика часто выступают начинающие архитекторы, студенты архитектурных факультетов или строительные фирмы, специализирующиеся на изготовлении комплектов конструкций для возведения коттеджей. Такую градостроительную деятельность нельзя квалифицировать как использующую средовой подход, хотя здесь на первом месте стоят интересы субъекта. Здесь скорее следует говорить о профанации градостроительной деятельности, о потере архитектурного контроля за формированием среды. Здесь наблюдается явное игнорирование фактора среды как единого целого, как заказчиком (субъектом), так и проектировщиком, совместно создающими объект интегрально невысокого качества.

На протяжении нескольких лет автору пришлось наблюдать метаморфозы отношения к среде и к прихотям заказчиков предпринимателя, специализировавшегося на застройке "элитных" подмосковных поселков. В начале своей деятельности он ориентировался преимущественно на предпочтения потенциальных покупателей загородной недвижимости. Делал он это таким образом - архитекторам заказывались эскизные проекты вилл в различных архитектурных стилях: ампир, барокко, модерн, хай-тек и т. д. Заказчику предлагался альбом этих проектов и варианты участков для рассмотрения, в результате которого будущий владелец усадьбы делал выбор, внося коррективы в расположение виллы на участке, в ее планировку и внешний облик. Формально в этой процедуре присутствует средовой подход, так как субъект реально влияет на объект. Затем бригада архитекторов и строителей выполняла рабочие чертежи и осуществляла строительство. После завершения застройки такого поселка получалась не столько жилая среда, сколько демонстративная выставка объектов - "шедевров", так как каждый загородный дом был хорошей или плохой имитацией либо мини-дворца XVIII столетия, либо модернистской виллы 1930-х годов, или средневекового замка, размещенных на небольших клочках земли. Однако, настоящий дворец требует вокруг себя большого пространства, присущего общественной, а не жилой среде. Дворец - объект доминирующий, ему должны подчиняться и человек, и среда. В средние века функционально дворец был по существу общественным зданием с жилыми помещениями для владельца, его свиты и слуг, в котором осуществлялись как жилые, так и общественные функции. Таким образом, в нашем примере явно просматривается несоответствие объектов среде, хотя учет интересов человека в принципе соответствует средовому подходу.

В последнее время предприниматель отказался от прежнего метода застройки и стал создавать поселки из вилл, спроектированных в едином стиле "французского шале", но с разными фасадами и планировками. При таком приеме застройки влияние субъектов на среду сильно снижено, объекты больше подчинены среде, чем субъекту, но среда становится более цельной.

Нынешняя так называемая точечная застройка Москвы зданиями различного назначения во многих случаях также являет нам материализацию стремлений к созданию отдельных шедевров без учета характера окружающей городской среды. Это связано с подлаживанием архитекторов к любым предпочтениям заказчиков, которым непременно требуется "эксклюзив". Такую ориентацию теперь не сдерживают сегодняшние градостроительные правила, так как градостроительство фактически подменено кадастром. Переходный период от аскетической архитектуры советского периода до полной свободы в формотворчестве объясняется не только преувеличением роли заказчиков, но и полученной наконец возможностью проявить свой творческий потенциал, долгие годы ограниченный советской строительной политикой. Поэтому объектный подход преобладает над средовым, и новые сооружения часто входят в среду недопустимо грубо, без учета сложившегося характера физического и исторического ландшафта.

Произошедшая за последние годы смена социально-политических ориентиров ставит архитектурное проектирование перед серьезными проблемами. Разрушение прошлых социальных идей и непривлекательность новых требуют обновления идеологии архитектуры, предопределяя возрастающую актуальность средового подхода, который, к сожалению, пока еще слабо освоен практикой. Хотя его суть состоит в проектировании для блага человека, в современном проектном деле связка "объект+субъект+среда" традиционно устремлена работать в первую очередь на объект, тогда как человек (субъект) - второстепенен, если, конечно, речь не идет об индивидуальном особняке, а среда часто вообще не принимается во внимание.

Архитектор всегда стремится придать проектируемому объекту оригинальный, незабываемый, необычный в силу объективных и субъективных возможностей - объем и форму, поскольку направленность на создание шедевров у архитекторов, видимо, заложена генетически. Уже на самых первых стадиях обучения профессии, когда закладывается основа пространственного опыта, изучаются только шедевры мирового значения: Парфенон, пирамиды в Гизе, храмы Карнака, Луксора, соборы и колокольни русских монастырей. Их образы формируют запас ассоциаций и эмоциональность профессионала. Среди признанных классических периодов Грецию разместили на вершине архитектуры. Дороги, иногда спускающиеся с этой вершины в долины жизни, после периодов поисков новых форм снова и снова возвращаются к этой вершине: ренессанс, ампир, середина XX века, начало XXI века. Возвраты в XXI веке к греческому ордеру после блуждания в музеях архитектурных форм, созданных в головах прилежных учеников, объясняются фразой из школьного лексикона: "нас так учили! "

В поисках форм стены ассоциируются с одеждой. Основное внимание сосредоточено на разработке пропорций, силуэтов, завершений, подиумов, стен прозрачных, глухих, в полоску, в клетку, стен брутальных или легких, с накладными декоративными деталями, с арками, раскреповками. Вся эта деятельность сегодня напоминает работу дома моделей. И вот уже на строительных выставках предлагаются многочисленные инженерные разработки так называемых фасадные системы , а также типовых накладных элементов и деталей. Но под этой "одеждой" все равно остается живая сущность здания, предназначенного служить людям, но не проходящим мимо случайным прохожим и туристам, а находящимся внутри (семье, трудовому коллективу, учебной группе, спортивной команде или научному сообществу, толпе зрителей, контингенту однопартийцев и т. д.).

Существующий международный арсенал признанных шедевров, с которыми архитектор знакомится сначала в процессе обучения профессии, а затем или параллельно - в натуре, оказывает существенное влияние на его творчество. Но на проектировщика влияет также огромный поток визуальной информации от самых разнообразных объектов, облик многих из которых никак не связывается с традиционной архитектурой. Архитектор в своей творческой работе очень восприимчив к огромному объему входящей информации, от которой он, как ему кажется, свободен, когда выбирает компоненты и трансформирует их в проекте. Он адаптирует эти потоки информации к своему творчеству путем тонкого интуитивного процесса, часто не сознавая конкретные источники влияния. Архитектурные ассоциации стирают первоначальный контекст и используют образную форму. Сегодня обновление визуального языка архитектуры зачастую становится важнее ее содержания. Поэтому мы не можем, например, точно установить: дом в форме шара - это результат теплотехнического расчета или влияние на интуицию архитектора образов, ассоциирующихся с мелькавшими когда-то за окнами поезда парками газгольдеров. В некоторых современных архитектурных произведениях явно чувствуется влияние форм машин и инженерных сооружений, порожденных технологическими факторами. Встречаются и прямые цитаты из технического мира, который все больше влияет на многие аспекты жизнедеятельности человека, несмотря на протесты некоторых эстетов консервативного толка и поборников визуальной экологии. Абстрактная разработка образов должна быть дополнена сознанием взаимосвязи этих образов с вещественной средой, состоящей из построек, людей и местностью. Материальный мир с его визуальными качествами является наиболее конкретным и постоянным источником архитектурных идей. Отрыв от реальности с ее новизной и многообразием приводит к демонстрации изощренных образов, выраженных средствами, порожденными манией величия.

Воспитанный в процессе обучения как творец, архитектор, приходя в проектную мастерскую, обнаруживает, что ему еще многому надо учиться, а творца в нем никто не видит. Обученный объектному методу, он фактически не знает сущности объектов. Конструкторы сопротивляются "архитектурным фантазиям", инженеры беспардонно протягивают свои неэстетичные вентиляционные короба через светлые интерьеры или пронизывают своими мокрыми стояками потолки. И это все означает, что в "гениальную" форму следует поместить еще и тело здания - живой организм с утилитарными, но сложными системами.

Здание наполнено людьми, которые дышат, пьют, едят, совершают гигиенические процедуры и физиологические отправления. Они хотят тепла, света, чистоты, тишины, но при этом шумят, сорят, мешают друг другу. В живом организме дома могут образоваться присущие ему тривиальные болезни: плесень, насекомые, грызуны. Дом вообще может безвременно погибнуть: сгореть, разрушиться от землетрясения или провалиться в карстовую пустоту. Во всех недостатках дома могут обвинить архитектора, так как именно он должен был все предусмотреть, но начинающий архитектор ко всему этому кошмару не готов.

Следует признать, что отечественный архитектор плохо обучен объектному методу, так как вооружен преимущественно искусствоведческим подходом к формотворчеству. Причем при формировании объемов первостепенным является восприятие их сторонним наблюдателем, оценивающим архитектуру как искусство. Архитектор в какой-то степени научен взаимосвязям основных функциональных процессов, но зная их чрезвычайно поверхностно, надеется на компетентность соответствующих специалистов. В свою очередь, специалисты по многочисленным системам, обслуживающим современное здание, не подготовлены к работе с архитектурой. С нею их в процессе обучения знакомили факультативно, причем зачем-то показывали Парфенон и другие общепринятые шедевры прошедших времен, но не сообщали о влиянии инженерных коммуникаций и технологических устройств на объемно-планировочные решения. Архитектору придется еще долго завоевывать статус "архи", то есть главного проектировщика, пока инженеры не поймут, что их расчеты отопительно-вентиляционных и конструктивных систем будут востребованы только в тех случаях, когда планировка и фасады зданий , разработанные архитекторами, понравятся заказчикам, и это повлечет за собой финансирование следующих этапов проектирования.

Руководствуясь формулой древнегреческого философа Протагора: "Человек - мера всех вещей", архитектуру привыкли примерять то на греческого атлета, то на идеального человека эпохи Возрождения, то на английского полицейского. Однако, и сеньор эпохи Ренессанса, и корбюзианский "бобби" - это только идеальные образцы, а при средовом подходе к проектированию приходится учитывать, что все люди разные, и большинство из них вовсе не соответствует идеалу.

Выразить требования к среде своего пребывания, проживания, трудовой или творческой деятельности могут не все и не каждый, да и не всегда это возможно организационно-технически. В тоже время, нынешний архитектор не владеет субъектным методом проектирования. Он, в сущности, не знает людей, для которых должен проектировать, и опирается либо на недостаточно развитую интуицию, либо на воображение, подменяя конкретного человека абстрактным и идеальным, или собственной персоной. Архитектор мысленно воображает себя на месте ребенка, если замысливает детский сад, болельщика, если - создает стадион, президента и его свиту - если проектирует здание правительства, режиссера и зрителя, если выдумывает театр и т. п. Кто все это может вообразить, примерить на себя, воодушевиться, утвердиться в своем замысле и осуществить его (если дадут на это деньги) в полной и беспрекословной уверенности в своей правоте? Конечно - Творец!

Создатели идеальной среды для человека предлагали: фаланстеры, города - сады, дома-коммуны и город Солнца на месте исторических кварталов Парижа. Люди во всех этих утопиях - это народная масса, в сущности уподобляемая обитателям муравейников. Характерно, что великий итальянский архитектор Ф. Брунеллески, пытаясь создать на территории Флоренции образцовую архитектурную среду для воспитания новой породы человека, всю повседневную жизнь задумывал разместить в подземных ярусах своих ансамблей, чтобы люди своей суетой не обезобразили задуманных им прекрасных общественных пространств.

Вероятно, что понятие "архитектор - творец" генетически заложено в профессии. Многочисленные сменявшие друг друга поколения архитекторов - от жрецов египетских фараонов до современных создателей "городов будущего", были творцами, зодчими или хотя бы архитекторами-художниками. Всего каких-нибудь полтора века назад архитектору было проще проектировать, чем сейчас, так как он твердо знал, что дворцы возводятся для правящей верхушки, виллы строятся для состоятельных людей, соборы воздвигаются для священников и паствы, театры создаются для праздной публики и актеров, музеи устраиваются для произведений искусств и их ценителей, а образцовые (типовые в современном понимании) одноэтажные дома и лавки ставятся для так называемого подлого сословия.

В настоящее время архитектору многие жизненно важные истины приходится осваивать на практике, опираясь на нормативные документы, как источники этих истин. В то же время, ему еще в период обучения внушили, что нормы - это путы для проектировщиков. Ограничения, установленные в различных правилах, якобы неправомерно сдерживают творческий процесс. Это распространенное мнение на самом деле не соответствует действительности, так как именно нормы во многом обеспечивают средовой подход к проектированию.

Например, необходимые элементы средового похода можно усмотреть даже в таком документе, как СНиП 21-01-97* "Пожарная безопасность зданий и сооружений". Классификация зданий и помещений, установленная в этом СНиПе по так называемой функциональной пожарной опасности, ориентирована на особенности той или иной категории людей. В нормах учитывается время пребывания основного контингента людей в зданиях: постоянно или посещение их периодически, работа в зданиях различного назначения в течение определенного времени суток или круглые сутки. Кроме того, в этой классификации здания, помещения и группы помещений, функционально взаимосвязанные друг с другом, также подразделяются на классы с учетом количества людей основного контингента, их физического состояния и возраста, возможности пребывания в состоянии сна, возможности ориентироваться в пространстве здания.

Для зданий и помещений класса Ф1 (по СНиП 21-01-97*) нормы и правила рассчитаны на наиболее физически слабых людей. Эти здания предназначены для постоянного проживания и временного (в том числе - круглосуточного) пребывания людей различного возраста и физического состояния. К ним относятся: детские дошкольные учреждения, дома престарелых и инвалидов, больницы, спальные корпуса школ-интернатов и детских учреждений. Другие виды зданий подразделяются на классы в зависимости от количества людей и от степени и скорости их ориентирования в структуре здания. Например, зрелищные учреждения характеризуются массовым пребыванием посетителей, в большинстве своем не знакомых с планировкой здания, и сравнительно небольшим числом работников этих учреждений, ориентирующихся в здании.

Другая группа общественных зданий, в том числе предприятия питания и торговли, поликлиники и т. п. характеризуется также преобладанием посетителей над обслуживающим персоналом, но не в такой степени, как у зрелищных учреждений. При этом хотя бы часть обслуживающего персонала, хорошо ориентирующегося в здании, находится вместе с посетителями, плохо ориентирующимися. Еще одна группа общественных зданий характеризуется наличием постоянного контингента людей, привычных к местным условиям и хорошо ориентирующихся в здании, и небольшим количеством посетителей, слабо ориентирующихся.

Составом, физическим состоянием и количеством основного контингента определяются необходимые правила по обеспечению безопасности при эвакуации и спасению людей в случае возникновения пожарной опасности. Эти правила влияют на объемно-планировочные решения зданий, их частей и элементов, в том числе: этажность, ширину и протяженность здания, его конструктивную систему, площади этажей и групп помещений, типы и расположение лестниц, длину и ширину коридоров, габариты дверных проемов, размещение и габариты наружных выходов и др. В СНиП 21-01 также установлены требования к характеристикам отделочных и облицовочных материалов по пяти показателям, и их допустимость для различных элементов здания. Такое влияние на проектирование зданий противопожарных требований тяжело воспринимается многими неподготовленными архитекторами. Но безопасность зданий - первейшее требование, а Россия по числу пожаров и жертв их последствий находится на первом месте в мире.

  • Современный этап цивилизационного развития часто именуют научно-технической революцией, поскольку бурное развитие техники и технологий на базе научных достижений оказывает существенное влияние на все стороны человеческой жизнедеятельности, в том числе на формообразование в архитектуре, дизайне и визуальных искусствах. Наглядными примерами этому служат офисные здания в С-Петербурге и в далеком от него во всех смыслах Абу-Даби. Даже дизайнеры одежды используют старые машины в качестве фона для показа моделей, методом контраста подчеркивая различающуюся пластику, но подспудно проводя мысль о духовном единстве фона и демонстрируемого объекта, чему в немалой степени способствует подчеркнутая агрессивность облика моделей
  • В европейских городах, сформировавшихся в Средние века, вертикали церквей или ратушных башен обеспечивают четкую ориентацию в пространстве, как это, в частности, наблюдается в сицилийском городке Чефалу
  • Монотонная чересполосица и, одновременно, пространственное смешение локальных сред предопределяют потерю городским пространством целостности, что усугубляет до крайности потребность человека в ориентации, как это происходит, например, в Москве, где даже вариативная раскраска многоэтажных "коробок" адекватно не решает ни проблем ориентации, ни проблем визуальной агрессивности среды
  • Финский город Лаппенранта развивался в XX веке по законам "современной архитектуры" и приобрел вследствие этого такие негативные черты, как отсутствие полноценных градостроительных доминант, которые не способны заменить мачты стадионного освещения или дымовые трубы, а также гомогенность внешнего облика большинства построек. Благодаря ощутимому присутствию природной среды эти недостатки в какой-то степени компенсируются
  • В общественной локальной среде необходимо наличие не только оригинального с точки зрения архитектуры объекта, но и пространства, соответствующего значимости сооружения и обеспечивающего его влияние. Правильность этого градостроительного "догмата" подтверждают исторические примеры в разных концах земного шара: санаторий в Венгрии, индийские храмы, собор на Сицилии. Живые, уютные и потому привлекательные для человека пространства у этих зданий подчеркивают их значимость и формируют адекватный ареал влияния
  • Типологически безликий общественный центр финского города Лаппенранта, внутри которого с одинаковым успехом мог бы располагаться склад, офис или гараж, слабо играет роль градостроительной доминанты, и пространство вокруг него устроено столь же жесткое, однообразное и неуютное. В отличие от посредственного результата модернистских экзерсисов, Сенатская площадь в Хельсинки, где стоит памятник императору Александру II, сформированная традиционными градостроительными приемами и классическими архитектурными средствами, демонстрирует пример гармоничного ансамбля, где архитектурное произведение и прилегающая среда взаимно подчеркивают значимость и дополняют друг друга
  • Средства современной архитектуры зачастую неспособны обеспечить сбалансированность архитектурных произведений и прилегающей городской среды, чему служит ярким примером городская площадь Альметьевска. В то же время, в Альметьевске существует несравненно лучше организованный ансамбль, сформированный средствами традиционной архитектуры
  • Архитектурно-художественный характер жилой среды и составляющих ее сооружений должен быть подчинен функциональным потребностям, а также соответствовать социальному статусу жителей и другим социально-психологическим параметрам. В случае несоблюдения этих требований результаты проектирования могут быть смехотворно-плачевными. Так, в частности, планировка небольшого поселка из относительно скромных деревянных коттеджей образует более или менее благоприятную соседскую среду, хотя и тесноватую. "Нарезанная" по тем же принципам планировка поселка из домов, претендующих на звание вилл и палаццо, неприемлема, поскольку не позволяет сформировать вокруг каждого особняка среду, адекватную ему по критериям просторности, наличия обязательных элементов благоустройства и других объектов, обеспечивающих нормальную жизнь в роскошном доме
  • На фотоснимке представлена отнюдь не бутафорский средневековый городок, построенный из фанеры на какой-либо киностудии, но реальный подмосковный жилой поселок. Индивидуумы с каким мировоззрением и этнокультурной направленностью будут формироваться в такой визуальной среде и насколько они будут потерянными для отечественной культуры? Как показала практика, люди, воспитанные в окружении модернистских коробок, утратили во многих случаях какую-либо определенную этнокультурную идентификацию, превратившись в "общечеловеков-совков" - подданных несостоявшегося интернационалистского государства
  • Неориентированное и необеспеченное системой этнокультурных ценностей блуждание в музеях архитектурных форм приводит к созданию таких зданий, как жилой дом "Патриарх" в Москве, где присутствуют символы, наверное, всех религиозно-философских систем и элементы всех архитектурных стилей - от вавилоновского зиккурата до башни III Интернационала
  • Проект гостиничного и культурно-общественного центра, незатейливо названного "Шар", хотя он представляет собой изрядно сплющенный эллипсоид, являет собой пример радикального авангардистского мышления давно прошедшей и оказавшейся пустоцветной эпохи "Аркигрэма", когда вместо требований пожарной и криминальной безопасности, экологичности, функционального удобства, низких эксплуатационных расходов и других разумных потребностей во главу угла ставились утопические и не нужные человечеству на самом деле цели
  • В трудовой среде, как правило, доминирует функция, которая определяет характер среды, где обычно отсутствует главное сооружение и не чувствуется присутствие человека
  • Неповторимые архитектурные образы как во французском замке Шамбор, так и в современной жилой застройке турецкого города созданы, во многом, благодаря инженерному оборудованию: в замке это световые фонари, дымовые трубы, вентиляционные шахты, в турецких домах к ним добавились лишь солнечные коллекторы. Однако, различаются эти образы с точки зрения архитектурно-художественного качества настолько сильно, что невольно выдают уровень компетентности проектировавших эти сооружения архитекторов


Все права принадлежат OOO "ПКФ МАКОН" © 2009

Разработано в AlkoDesign

Россия, Санкт-Петербург,
Приморский пр., д. 59
E-mail: info@makonstroy.ru
Версия для печати Карта сайта
. Проектирование фасадов под ключ. Утепление и оштукатуривание фасадов. Монтаж вентилируемых фасадов. Производство и монтаж стеклоалюминиевых конструкций. Облицовка фасадов натуральным и искусственным камнем. Прямые поставки от производителей керамического гранита, натурального камня и алюминиевых композитных панелей. На главную Написать письмо Обратная связь Добавить в избранное